По правде говоря - Екатерина Риз

- Я думал, ты не приедешь, - сказал он. – А потом, что опоздаешь.

- Я старалась не опоздать.

- Вдруг бы тебя папа не отпустил?

- Он и не хотел меня отпускать.

- Ты сбежала?

- Можно сказать и так.

- Это романтично. Ко мне ещё никто от папы не сбегал.

Поезд медленно двигался за нашими спинами, тормозил, я оглянулась на новые, фирменные вагоны.

- У нас девятый вагон, - сказал Андрей и снова взял меня за руку.

А я только тогда начала вникать в его слова. Взглянула с непониманием.

- У нас?

- Конечно. Мы же договорились, что едем вместе.

- Ничего мы не договаривались. – Он продолжал тянуть меня за руку, а я поняла, что настал момент немного притормозить в своих романтических грёзах, хотя бы по сторонам оглядеться и понять, что происходит. Я даже остановилась. – Андрей, я еду к маме. На электричке.

Он тоже остановился, обернулся ко мне, руку мою так и не отпускал. Посмотрел с лёгкой досадой.

- Вика, не выдумывай.

- Что значит, не выдумывай?

- Мы же всё решили!

- Кажется, всё решил ты.

- Не вижу особой разницы, - обрадовал он меня серьёзным заявлением и чистым взглядом. – Билеты я купил, ты приехала вовремя, значит, смысла менять планы нет. Я, вообще, не понимаю, почему ты упрямишься. Я предлагаю тебе прокатиться в Москву. Обещаю, скучать тебе не дам.

- А как же работа?

- От работы кони дохнут, - сообщили мне. – У тебя же отпуск! Вот и пользуйся моментом.

Проводница у дверей вагона кидала на нас странные взгляды. Наверное, потому, что я упиралась, серая провинциальная мышка, а видный, хорошо одетый мужчина, самого презентабельного вида, от одного взгляда на которого любая женщина понимает, что нужно хвататься за свой шанс, а не глупо упрямиться, продолжает меня тянуть за собой по перрону и всячески увещевать.

В конце концов, устав от моей нерешительности, Андрей вернулся на пару шагов ко мне, закинул мою сумку с вещами себе на плечо, а меня неожиданно подхватил на руки. Признаться, на руках меня носили не часто, оттого я опешила, и сопротивляться не стала. Только отметила, насколько натянуто улыбалась мне проводница, желая приятного пути.

- Отпусти меня, - попросила я, когда мы оказались в вагоне.

Андрей опустил меня на пол, при этом улыбался очень довольно, и даже скрыть своего довольства не пытался. Я же одёрнула кофту, в лицо своему спутнику старалась не смотреть, а затем прошла на место, на которое он указал мне рукой. Села у окна. Андрей сложил наши с ним вещи на полку и присел рядом со мной. Я чувствовала, что он посматривает на меня, кидает изучающие взгляды.

- Ты злишься? – спросил он, когда поезд, наконец, тронулся с места.

Наверное, злиться на него за самовольство было бы самым правильным, но злиться у меня совсем не получалось.

- Я не понимаю, зачем ты это делаешь, - сказала я после паузы.

Андрей, кажется, всерьёз удивился.

- Не понимаешь чего? Что ты мне нравишься?

Я всё-таки повернула голову, на него посмотрела.

- А когда тебе кто-то или что-то нравится, ты берёшь это штурмом?

Над моим вопросом он ненадолго призадумался. Затем ответил:

- Когда этого требуют обстоятельства.

- Не считаясь с чужим мнением?

Андрей вдруг накрыл мою руку своей ладонью и сжал её. А мне сказал:

- Вика, ты преувеличиваешь. Уверен, что я тебе тоже нравлюсь. Просто ты более подвержена всяческим предрассудкам.

- Это каким предрассудкам? – всерьёз заинтересовалась я.

- Всяческим, - упрямо повторил Андрей.

- Считаешь меня провинциальной простушкой?

- Нет. Ты не простушка, - качнул он головой. – На простушку ты совсем не похожа.

Поезд набирал скорость, и за окном мелькали знакомые пейзажи. Я смотрела за окно, а думала о том, что Андрей продолжает держать меня за руку. Это было приятно. Я была полностью сосредоточена на своих ощущениях, и поэтому никак не могла заставить себя рассердиться на него за дерзость, за то, что взял и сунул меня в поезд, только потому, что ему этого захотелось, даже не попытался со мной обсудить причины необходимости моего присутствия рядом с ним в Москве. А я этого хотела бы. Но было поздно возмущаться, я ехала с Андреем в Москву и могла только догадываться, чем всё это закончится. Лично для меня.

Ещё позавчера моя жизнь была совсем другой, и ничто не предвещало перемен, тем более столь значимых. Всё было ясно и предопределено. Рядом был другой мужчина, были планы и заботы, а вот сегодня я уже мчусь на скоростном поезде в неизвестность.

- Принесу нам кофе, - сказал Андрей, поднимаясь. – Тебе с молоком?

Я кивнула.

Наверное, наша с Андреем встреча была предназначена судьбой заранее и с определённой целью. Не могло всё это получиться случайно. Через десять лет после исчезновения сестры, жизнь каждый день принялась посылать мне какие-то знаки и выстилать предо мной странную мозаику. Сначала то объявление о пропаже незнакомой женщины, которое отчего-то засело в моей памяти, затем появление Андрея в моей жизни. Он просто ворвался в моё каждодневное существование, и всё изменилось, я не могла никак контролировать происходящее. Меня закрутило в омуте чувств, эмоций, воспоминаний, каких-то страхов. Не верилось, что всё это могло произойти случайно. Или мне не хотелось верить? Хотелось, чтобы эта дорога привела куда-то, к каким-то ответам, разгадке исчезновения Ксени, которая позволит дальше жить спокойно всей моей семье, не ища бесконечные ответы на страшные вопросы. И я понимала, почему я смирилась с этой поездкой и не злюсь на Андрея. Подсознательно я говорю себе, что всё не так просто, что таких случайностей не бывает. И я еду в Москву за разгадками. А не за любовью.

Именно эти слова я повторила себе, когда мы вышли из здания Курского вокзала. Андрей нёс наши сумки с вещами на одном плече, а другой рукой держал мою ладонь. Я шла за ним по направлению к стоянке, Андрей шёл уверенно, явно понимая, куда и к кому он направляется, а я, чем ближе мы подходили, тем сильнее холодела внутри. Потому что видела человека, который, судя по всему, встречал нас. Поначалу я не обратила на него внимания, он был достаточно далеко, но чем ближе мы с Андреем подходили, тем яснее становилось, что ждёт он именно нас, а затем я заметила знакомые черты, узнала осанку и манеру важно вскидывать голову. Это без сомнения был Григорий.

Внутри у меня всё застыло, я почему-то была уверена, что стоит ему на меня взглянуть повнимательнее, и он тут же меня узнает. Наверняка, я изменилась не так сильно, как он. Потому что Гришку Веклера узнать, на самом деле, было непросто. От прошлого золотого мальчика, подтянутого и улыбчивого, молодого и дерзкого, ничего не осталось. Гриша поправился, волосы его поредели, и весь он сам по себе будто стёрся, поскучнел. Даже льняной костюм, без сомнения фирменный и дорогой, сидел на нём будто с чужого плеча, не прикрывая расплывшейся за прошедшие годы талии. Время его не пощадило.